Отец Винсент прижал руку к желудку.

– Ох...

– В общем, у вас на руках труп, найденный где-то посреди улицы, и на шее его, можно сказать, табличка висит: «Добро пожаловать в Чикаго». Или кто-то неописуемо туп, или кто-то старался направить вас сюда. Это профессиональное убийство. Кто-то хотел подбросить вам этот труп как подсказку.

– Но кто мог проделать такое?

– Вот это хорошо бы выяснить. У вас нет фотографий этих двух женщин получше?

Он покачал головой:

– Нет. И их ни разу не арестовывали. В досье только те, что я вам дал.

– Значит, в своем деле они мастаки. – Я взял фотографии в руки. К ним крепились канцелярскими скрепками листки бумаги с кое-какими данными: официальными адресами, известными знакомыми – ничего особенно полезного. – Мгновенных результатов не обещаю.

– Серьезные дела редко делаются мгновенно. Что вы хотели бы от меня еще?

– Аванс, – сказал я. – Тысячи пока хватит. И еще мне нужно описание пропавшего артефакта – чем подробнее, тем лучше.

Отец Винсент понимающе кивнул и достал из кармана пачку банкнот, стянутых стальным зажимом. Он отсчитал десять портретов Бенджамина Франклина и протянул мне.

– Артефакт представляет собой прямоугольный кусок льняной ткани размером четырнадцать футов и три дюйма на три фута и семь дюймов, ручного тканья. На ткани имеется ряд пятен и...

Я поднял руку, хмурясь.

– Погодите-ка. Откуда, вы сказали, украдена эта вещь?

– Из собора Святого Иоанна Крестителя, – ответил отец Винсент.

– В северной Италии, – сказал я.

Он кивнул.

– В Турине, говоря точнее, – сказал я.

Он снова кивнул с непроницаемым выражением лица.

– То есть... кто-то украл чер... извините, Туринскую Плащаницу? – выдохнул я.

– Да.

Я откинулся на спинку стула, тупо глядя на фотографии. Это меняло дело. Еще как меняло.