Сам по себе Ферьянци был не очень выдающейся личностью, и поначалу он даже немного раздражал меня. Причиной тому служили его непомерный снобизм и кичливость, обусловленные, по-моему, иммигрантским комплексом. Ферьянци приехал с родителями в Америку в уже достаточно зрелом возрасте (кажется, лет пятнадцати) и по-прежнему далеко не блестяще изъяснялся по-английски, а в письмах часто допускал орфографические ошибки, зато его лексикон изобиловал сомнительными жаргонными словечками, которые, по его мнению, придавали ему статус истинного американца. Ферьянци отказывался говорить на родном языке с соотечественниками, которых ему приходилось иногда встречать, и даже требовал звать его исключительно Стивеном.
Впрочем, все эти его чудачества меня не слишком трогали. В конце концов, оба мы были профессионалами, и прежде всего нас интересовала работа. Хотя слово «интересовала», наверное, не слишком уместно по отношению к тому, чем мы занимались. Да и район приложения нашего труда тоже не впечатлял. Что интересного может быть в Новой Англии, и тем более в каком-то захолустном Милфорде, который я заведомо считал обителью всего самого заурядного и скучного в окружающем мире?
Но бизнес есть бизнес, и десятого мая мы в обществе гг. Барта и Леннокса покинули Бостон вслед за отправленным оборудованием и рабочими, пересекли половину Массачусетса и к вечеру одиннадцатого мая добрались до конечной точки своего маршрута.
Вопреки моему пессимистическому настрою, Милфорд и его окрýга произвели самое благоприятное впечатление.