— На плотике с мотором, да с нормальным запасом продуктов можно было бы рискнуть, — рассуждал он вслух. — Только говорить об этом бесполезно. Плотика-то все равно нет!

Берег в той стороне, куда он показал Кроману, отчего-то Гусев был в том уверен почти на все сто. У него отличное чувство ориентации, оно его никогда не подводило, и никакая магнитная буря не способна его исказить…

— Пойми, — сказал Гусев, — одно дело — рисковать, если есть хотя бы малейший шанс. Но сейчас-то такого шанса нет. Ты мне веришь?

— Верю, — с готовностью кивнул Кроман.

Слишком уж быстро он соглашается! Гусев снова почувствовал раздражение, желание придраться и, чтобы подавить его, отвернулся к лиману.

Из тумана вынырнул летучий голландец. Едва пошевеливая полупрозрачными перепонками, стремительно промчался над поверхностью воды к самолету, в самый последний момент немыслимым образом затормозил, замер в воздухе, отпрянул с тихим аханьем, свечкой взвился вверх и исчез.

«Тоже заплутался, бедолага», — подумал Гусев без особого сочувствия.

— Эти… летучие голландцы тоже хищники? — осторожно спросил Кроман.

— Разумеется, — кивнул Гусев. — Ты не беспокойся, мы им не по зубам. У них зубов-то нет… Слушай, Кроман, ты женат?

— Нет, — удивился тот. — А что?

— Да я так просто… У Калины жена на орбитальной базе. Она тоже врач. Нина. Может, встречал?

— Не знаю. Возможно…

— Прежде она работала в Фактории. Ты как раз должен был занять ее место.

— А почему она ушла?

— У нее открылась аллергия к пыльце росянки. Ты еще увидишь, как росянка цветет. Цветы крупные, яркие. Малейший ветерок — пыльца оранжевым облаком поднимается. Тоже неплохо выглядит, если от этого чихать не начнешь. Кстати, ее с Земли привезли, посеяли возле лимана — там, где мошкары побольше.