Командир, приняв управление, машинально кинул корвет в боевой вираж, уводя корабль с директрисы предполагаемого противника. Вслепую, только по показаниям приборов, выровняв «Матильду» над самыми верхушками волн, Макс спросил слегка обалдевших от случившегося коллег:

— Кто-нибудь понял, что это было?

— Мне показалось, что за мгновение до выключения мониторов, что-то сверкнуло! — хриплым от волнения голосом доложил Матео.

— Я тоже видел вспышку, — голос штурмана был совершенно спокоен. Воронов безостановочно долбил пальцами по «клаве», анализируя работу систем внешнего обзора.

— Дрон, что с камерами? — несколько секунд спустя, поинтересовался командир.

— Не знаю, ослепли, — немного растерянным голосом ответил штурман, — к тому же что-то повредило антенную решетку радара. Датчики радиации на броне зашкаливают! По нам явно чем-то вмазали!

— Откуда? — немедленно поинтересовался командир.

— Сейчас прокручу запись… — ответил штурман. Он вывел на мониторы последние тридцать секунд записи наружных камер. Экипаж внимательно смотрел на экраны. За десять секунд до предполагаемого обстрела в поле зрения попал довольно крупный остров. Он находился справа по борту от первоначального курса. Вспышка действительно имела место и вспыхнуло как раз с правой стороны.

— Так-так, вот у нас и появился противник! — нехорошо усмехаясь, сказал командир. — Штурман, место засек?

— Так точно, командир!

— Тогда уходим на орбиту, чинимся, и возвращаемся за сатисфакцией, — решил Макс, вздыбливая пятидесятиметровое тело корвета.

Чтобы осмотреть полученные повреждения, надо было выйти наружу. Этим занялись Макс и Матео. Днище корвета, на которое пришелся основной удар представляло собой мрачное зрелище. Полностью были «смыты» наружные слои легкой обшивки. К счастью, основная броня не пострадала. Композитный материал, из которого она состояла только слегка «закоптился».