– Мне необходимо знать ее имя и адрес.

– Зачем?

– Я не могу вам это объяснить, – сказал я.

– Ай-ай-ай, – сказал Эрве Шапюи. – Вы хотите меня заинтриговать. Вы могли бы сказать: «Я только что проснулся весь в поту, увидев ее во сне, и страстно возжелал ее. Если я ее сейчас же не увижу наяву, я сдохну». Так было бы намного понятнее. Вы же предпочитаете окутать это тайной, жандарм.

Последовало молчание. Я вздохнул.

– Я не могу вам объяснить, – повторил я. – Я не причиню ей зла – это все, что я могу вам сказать.

– Дело серьезное?

– Да.

Снова молчание.

– Сексуальное? – спросил Эрве Шапюи.

Я крепко сжал трубку в руке. Господи! За что ты сделал его ослом? Я набрал в легкие воздуха, чтобы выдохнуть нечто оскорбительное, но режиссер опередил меня.

– Ладно, – сказал он. – Ее зовут Мемфис Шарль. Будь осторожен. В последний раз, когда я решил соблазнить ее, она плеснула в меня грогом.

– Что это за странное имя? – спросил я.

– Она сама его выбрала, – ответил он и дал мне адрес. – Теперь повесьте трубку, – добавил он, – и оставьте меня наедине с угрызениями. Мне не каждый день приходится выдавать друзей полиции. Вы мне перезвоните и расскажете, а?

– Расскажу что?

Он бросил трубку. Сумасшедший тип.

Наконец-то я нашел ботинки. Они были в чемодане. Алкоголь убивает, подумал я, зашнуровывая ботинки. Я завязал вокруг шеи темно-коричневый трикотажный галстук, надел пиджак, проверил, на месте ли документы, и вышел на улицу.

Я взял такси на Севастопольском бульваре. Мемфис Шарль (ну и имечко!) жила в девятнадцатом округе. Метро еще было закрыто.

Шофер остановил такси на авеню Генерала Леклерка.

– Это напротив, – сказал он. – Вы хотите, чтобы я переехал на противоположную сторону?

– Нет, нормально.

– Тридцать два франка, – сказал он.

– Всего-то?

– Плюс чаевые, – незамедлительно добавил он.

В этом отношении я его разочаровал. Когда я вышел, он высунулся в окошко.