Рядом со столом, на одном из двух одинаковых стульев, сидел толстый тип. Он держал в руке записную книжку и враждебно смотрел на меня. У него были седые волосы ежиком, квадратное лицо, маленькие серые глаза. Другой полицейский, в штатском, молодой, подтолкнул меня к столу.

– Эжен Тарпон, – сообщил он. – Частный детектив, бывший сотрудник Национальной жандармерии. Гамлен задержал его у входа в виллу. Он приехал на такси и остановился на другой стороне улицы. Он собирался войти, но утверждает, что шел мимо, прогуливаясь.

– Я этого больше не утверждаю, – сказал я.

На моей карточке он не мог прочитать, что я бывший сотрудник Национальной жандармерии. Наверное, он нашел в моем бумажнике что-то другое, свидетельствующее об этом.

– Садитесь, Тарпон, – сказал тот из них, который сидел.

Я сел на другой стул, большеносый оперся о стену рядом с дверью.

– Я комиссар Кокле, – сказал сидящий. – А это офицер полиции Коччиоли.

– Очень рад, – заверил я. – Криминальная полиция?

Он кивнул.

– Хорошо, – сказал я и замолчал в ожидании вопросов. Они тоже, казалось, ждали продолжения.

– Зачем вы пришли сюда? – спросил наконец Кокле.

– Хотел навестить знакомую. Мемфис Шарль. Это молодая девушка, несмотря на имя. Впрочем, это псевдоним, сценическое имя. Я не очень хорошо знаю ее.

– Она шлюха, – подсказал Кокле.

– Откуда вы ее знаете? – почти одновременно с Кокле спросил Коччиоли.

– Насколько мне известно, она не шлюха. Откуда я знаю ее? В прошлом году я давал интервью для телевидения для передачи «Поле и глубина» о жандармерии. Эта девушка была на съемках. У нас возникла взаимная симпатия.