Вторая статуя изображала молодого человека со стройной, почти женской фигурой. Пустые ножны виднелись на лодыжке, не покрытой каменной одеждой. Он был гибким, стройным, а выражение лица казалось почти диким. Недавно установленная между ними табличка, пахнувшая медовым бурачком, гласила, что обе статуи были пожертвованы Фондом Каламака, чтобы ознаменовать присуждение Цинциннати статуса города в 1819 году, но лишь статуя женщины выглядела действительно старой. Другая же была жемчужно-белой и казалась совершенно новой. А может, ее недавно почистили.

Из дома за лужайкой послышалась ругань по поводу сожженного риса. Тинкины тампоны, люди такие шумные. Казалось, они боятся потерять свое место в этом мире, и своими громкими криками пытаются доказать, что они еще живы. Сад и кладбище, протянувшееся благодаря человеческим законам вдоль квартала и до самой окраины, было для Дженкса благословением, которое он получил бесплатно. Рэйчел и Айви, казалось, никогда не издавали так много шума. Конечно, они много спали, а Айви вообще была живым вампиром. Если на то пошло, она никогда не была шумной соседкой.

– Вы почистили его? – спросил он Винсета, и молодой пикси отрицательно качнул головой, вдруг чего-то испугавшись.

– Нет. Он так выглядел, когда мы сюда переехали. Ви просыпается, как в трансе, бессмысленно бьется об основание статуи, пока не падает от жара. Потом она кричит, пока луна не уйдет из зенита и статуя ее не отпустит.

Дженкс озадаченно почесал основание крыльев. Хотя он не сдвинулся и все так же сидел на спинке скамейки, замахав крыльями, он заставил их светиться. Святое дерьмо, ему опять надо в туалет.

Винсет перевел перепуганный взгляд от белого светящего камня на свет от соседнего уличного фонаря.