- Ну, мне предстоит много работы, и я хочу приступить к ней немедленно, сказал Хейнес и вместе с Лейси поднялся с тахты, - Ты зайдешь ко мне, когда у тебя будет время?

- Зайду, но сначала попрощаюсь с Клариссой.

Примерно в то же время, когда Хейнес и Лейси вошли в комнату медсестры Мак-Дугалл, облака пронзил стрелой велантиец Ворсел. Сложив свои мощные кожаные крылья, которые могли поднять его в воздух даже при гравитации, в одиннадцать раз превышающей земную, он по привычке камнем спикировал вниз и с удивительной точностью нырнул в квадратное отверстие шахты. Пролетев с той же скоростью по коридору, Ворсел ворвался в кабинет своего старого друга, старшего борт-инженера Лаверна Торндайка.

- Берн, я много думал, - объявил он и свернулся в двухметровую спираль, неподвижно застыв на ковре и лукаво прищурив полдюжины своих телескопических глаз.

- Ну, ты не сказал ничего нового, - заметил Торндайк, которому, как и многим другим землянам, была непонятна склонность велантийца к раздумьям над какой-нибудь одной мыслью, занимавшей его порой по нескольку недель, в уединенной сосредоточенности. - О чем теперь? Опять о чем-нибудь абстрактном?

- Вот беда всех землян, - проворчал Ворсел. - Вы не только не знаете, как нужно думать, но и...

- Достаточно, - невозмутимо перебил Торндайк. - Если ты хочешь что-то сказать, то почему бы, наш мудрый змей, не сказать сразу? Зачем тебе нужно исколесить весь космос, прежде чем добраться до сути?

- Я думал о мыслях...

- Ах, вот оно что, - засмеялся Торндайк. - Еще хуже, чем я ожидал. Должно быть, ты хочешь поупражняться в древней схоластике.

- О мыслях и о Киннисоне.

- О Киннисоне? Тогда другое дело. Я заинтригован, продолжай.

- И об оружии. Знаешь о его излучателях Де Ляметра?

- Нет, не знаю, и что ты о них думаешь?

- Они такие... понятные - Подобрав наконец нужные слова, велантиец заметно оживился. - Такие большие, шумные и неуклюжие. Неэффективные и неэкономичные. Никакого изящества, никакой изысканности.