Когда принесенные Митяем палки разгорелись, страшно уже не было. Варлей со старым бродягой заразительно хохотали над бородатым анекдотом про женщину, спешащую ночью через кладбище.

«Мужчина, проводите меня, а то я покойников боюсь», «А чего нас бояться-то?», - третий раз повторил Варлей сквозь слезы.

Огонь весело хрустел дровами, стены озарились багровым светом. Сизый дым копился под потолком и змеей уплывал в приоткрытую дверь.

Митяй положил сверху несколько толстых сучьев и отошел от костра в угол. Послышалось журчание.

- Эй! Ты чего там, ссышь что ли?

Новый взрыв хохота эхом отразился от древних стен.

- Обоссался сопляк. А чего нас бояться-то? – всхлипывал, не в силах уже смеяться, Варлей, размазывая слезы по чумазому лицу.

- Слышь, Варлей, а тут за стеной что-то есть, - сказал Митяй, застегивая ширинку.

- Чего там есть?

- Откуда я знаю? Сам посмотри. Вон, несколько кирпидонов вылетели, а за ними пустота…

- Чего-о?

Варлей поднялся, прошел к Митяю. Следом за ним пришлепал и старик. Несколько секунд они разглядывали поврежденную кладку молча. Потом Варлей сказал:

- Смотри-ка, а ведь кладка-то – совсем не такая.

В самом деле - две стены, образующие угол, были сложены из кирпичей, различающихся и размером и качеством.

- Эту – потом делали.

Варлей присел на корточки, заглянул в дыру.

- Там что-то заныкано.

Он расшатал и вытащил, один за другим, несколько кирпичей. Запалил и просунул в образовавшийся проем газету. Пламя осветило окованный край старого сундука.

- Мля! Да там клад!

- Да какой нахрен клад, - усомнился старый.

- А что? После революции богатеи много добра поныкали… Может, и здесь схоронили! – в голосе Варлея снова звучал азарт. – Чей ты говоришь склеп-то? Княжеский?

- Графский.