В дверь просунула голову Люся, собралась было что-то заявить, но Саша так на нее зыркнул, что супруга ретировалась. Отступление, конечно, временное…

– Увы, Александр Григорьевич, мы не альтруисты, – признал полковник. – Фундаментальная наука – это, конечно, здорово, но государству нужен практический результат. То есть любой ценой выбираться из той, простите, задницы… Нужен был принципиальный технологический рывок. И вот мы создаем эти отростки, эти параллельные линии реальности. И не просто создаем, а подталкиваем там развитие событий в какую-то нужную сторону. «Миссия», одним словом. Вот смотрите: действительно же был такой физик Фельдман, действительно погиб в лагере. А если бы он продолжал свои исследования? Если бы он и в самом деле открыл антигравитацию? А он открыл. Даже в нашей реальности открыл, а уж тем более в побочной, где вы спасли его от ареста. Нам осталось лишь пожинать плоды. Поверьте, тут самое главное – понять, есть ли принципиальная возможность и в какую сторону копать. А уж детали наши ученые и сами разработают. У Фельдмана деревяшка над столом зависала, а мы с вами гравидисками пользуемся.

Саша вспомнил давешнего велеречивого академика из «Граней познания».

– Значит, все так просто? И трансгрессия, и лечение рака, и биотехника? Все где-то стырили?

– Я бы не выражался так грубо, – поморщился Константин Павлович. – Восприняли и усовершенствовали. Кому хуже-то стало? Фельдману? Его семье?

– Настоящий Моисей Абрамович все равно погиб, – напомнил Саша.

– А тот, с кем вы общались, разве не настоящий? – прищурился полковник.

– Не боитесь Господу Богу уподобиться? – сам не понимая отчего, выдал вдруг Саша. – Тоже миры посотворять захотелось?

– Александр, это разговор не на один чайник. Как-нибудь потом, на досуге. Поверьте, есть гораздо более важные вопросы… Не задумались, зачем я к вам пришел и все эти государственные тайны выдаю?