Не то чтобы он сильно огорчался по этому поводу. Ну да, игра воображения, индуцированная гипнотехникой, всякими там волновыми резонансами с корой… честно говоря, он не особо вникал в объяснения Константина Павловича. Как это у них получается – Бог его знает. Да и все равно ноу-хау. «Воспринимайте это как своего рода игру… ну вроде виртуальных симуляторов… Путешествие, так сказать, в сталинскую Россию». Игра игрой, но больно бывает по-настоящему, и кушать хочется, и все остальное. Конечно, есть в критических обстоятельствах палочка-выручалочка, заветная кодовая фраза: раз – и обнаружишь себя в лаборатории. Живого, здорового, в своем собственном теле и в своем уме.

А здесь и тело было чужое. Так проще, объяснял Палыч. Чем дополнительно сочинять всю историю проникновения в 1936 год, думать о социальных привязках, о внутренней логике внедрения, не лучше ли воспользоваться готовой «платформой»? Разрабатывается подходящий местный типаж, в него как бы впрыскивают Сашино сознание. Раз – и ты в 36-м году, но с паспортом, работой, деньгами и жильем. А далее играй, как хочешь… Ну, понятно, выполняя миссию.

«Миссия – это важно, – тут Константин Павлович делался необыкновенно серьезен. – Для того чтобы активизировать ваш полет фантазии, необходим некий вектор. Нужно поставить определенную задачу. Решая ее, сталкиваясь с разными трудностями, вы и начнете структурировать воображаемую реальность».

Придумано неплохо. Даже имя у прототипа то же. Вообще удивительно, сколь подробно они разработали этот персонаж. Лучницкий Александр Степанович, 1906 года рождения, служащий, происхождения пролетарского… С каждым днем он узнавал все больше о своем здешнем «теле». То ли продолжалось гипнотическое вливание, то ли это резвилась собственная фантазия, достраивая картину.

Поначалу это казалось странным. Ведь раньше он не отличался столь уж игривым воображением. Откуда что взялось? Откуда он вообще столько знает о тридцатых годах? Ну, что-то читал, еще до армии… роман какой-то старый… Константин Павлович только улыбался, выслушивая эти речи. «Мы плохо себя знаем, Саша. Наш мозг в обычном режиме работает едва ли не в десятую долю отпущенных ему возможностей. А вот если запустить его на полную мощность…» И многозначительно поглаживал серебристый обруч.