Поэтому Лираэль прокралась мимо Бумажного Крыла к Звездным Вратам. Они были в четыре раза выше, чем Лираэль, и такие широкие, что в них одновременно могли пройти тридцать человек или два Бумажных Крыла. К счастью, ей даже не пришлось открывать их, потому что в левой части больших Врат имелась маленькая дверца. Опять небольшая возня с ключами, прикосновение защитной магии — и Лираэль вышла наружу.

Ее поразили холод и солнечный свет. Холод был такой, что девочка чувствовала его даже сквозь свою тяжелую одежду, а солнце было столь неистовым, что ей пришлось прикрыть глаза, несмотря на защитные очки.

Стоял прекрасный летний день. Наверное, в долине ниже Ледника была жара. Но здесь, наверху, было очень холодно. Стужу приносил ветер, который дул вдоль Ледника, а потом поднимался над Кряжем.

Перед Лираэль простиралась широкая и ровная терраса, высеченная в горном склоне. Она была примерно сто ярдов в длину и пятьдесят в ширину, а вокруг виднелись глубокие сугробы. Но сама терраса была только слегка припорошена снегом. Лираэль знала, что в таком виде террасу сохраняли посланники — слуги, созданные при помощи магии. Круглый год и в любую погоду они работали лопатами, граблями или что-нибудь чинили. Сейчас никого из них не было видно, но магия Хартии, посылавшая их на работу, таилась между камнями террасы.

На дальней стороне террасы гора спускалась в пропасть. Лираэль посмотрела в ту сторону, но не увидела ничего, кроме низких облаков. Ей нужно было пересечь террасу и посмотреть вниз. Но Лираэль не могла двинуться с места, потому что ясно представила себе, что будет дальше. Если, прыгнув, она сможет хорошо оттолкнуться, то последует свободное падение, столкновение со льдом — и быстрый конец. Но если она оттолкнется недостаточно сильно, то ударится о склон горы чуть ниже, и остаток пути будет катиться, ломая кости при каждом столкновении с поверхностью.

Лираэль содрогнулась и отвела взгляд. Здесь, в нескольких минутах ходьбы от пропасти, она уже не была уверена, что собственная смерть — это хорошая идея. Но каждый раз, когда она пыталась представить свое будущее, ее охватывало чувство безысходности и бессилия, словно все ее пути были перекрыты стенами — слишком высокими, чтобы перебраться через них.