«Теперь мы стареем, — подумал Джерин. — Силы уходят. — Он улыбнулся про себя. — Однако хитрость при нас». А вслух сказал:

— Мэрланз говорит, что Араджис пойдет на нас войной, если Бэлсер присягнет мне на верность и сделается моим вассалом.

— Пусть попробует, — сказал Вэн. — Однако не думаю, что его это сильно обрадует.

Несколько лет назад он бы взвыл от восторга в предвкушении битвы. Нет, Вэн вовсе не уклонялся от драки — такого Джерин даже представить себе не мог, — однако он уже и не рвался к ней, как рвется к возлюбленной жаждущий ее ласк мужчина.

— Мой король и сейчас этому не рад, — ответил Мэрланз, — но он не станет сидеть сложа руки, поскольку это значило бы, что он готов смириться с грубым попранием его прав.

Эти слова заставили вступить в разговор Райвина Лиса:

— Вне всяких сомнений, король Араджис не имеет никаких прав на поместье Бэлсера, сына Дебо, поскольку оно никогда не было его феодальной собственностью.

— Я сказал то же самое, — подтвердил Джерин, — но далеко не так красиво.

— Ты ведь не можешь похвастаться тем, что принадлежишь к аристократии, взлелеянной и воспитанной южнее Хай Керс, — ответил Райвин, словно прощая своему приятелю-Лису ту неотесанность, с какой ничего поделать нельзя.

Тоже проведший около двух десятилетий в северных землях, Райвин по-прежнему выражался изысканно-витиевато, как это было принято в сердце империи Элабон, и все еще носил в левом ухе золотое кольцо — к подобному франтовству остальные вассалы Джерина так и не привыкли.

Мэрланз перевел взгляд с Райвина на Джерина.