Вот как это было.

…Дыхание сбилось, сердчишко грозило выпрыгнуть из тесной звериной груди. Она не может больше, не сможет! Скорее, скорее совершить превращение, но где? Когда?! Совсем уже близко погоня: того и гляди, вопьются в мягкую лисью плоть страшные собачьи зубы… Совсем, совсем пропала ты, лиса…

Лиса злилась.

Давила душистые, пышно цветущие головки безжалостно, одну за другой. Цветы съёживались и жухли, гибли, рассеивая тонкий сухой аромат, повинуясь жестокой человеческой руке. Да, она злая, очень злая!

После той благоухающей ночи Эрик ни разу не заговорил с ней, не приблизился. Его мать, госпожа княгиня, была очень зла, когда откуда-то узнала про ночь на чердаке. И запретила Лисе появляться в господском доме. Её отца, садовника Йожета, жестоко высекли, и он провёл в постели целую неделю. А как только поправился – сам высек Лису, приговаривая, что она пошла в мать. Их переселили в старый домик на опушке возле самого хозяйского леса, и отцу теперь приходилось долго добираться через две деревни, чтобы и дальше ухаживать за барскими цветами, хотя жалование ему уменьшили в два раза. Вскоре он серьёзно заболел.

А через месяц, лунной августовской ночью, в окно её комнатки постучался Мирк – старший брат Эрика, и долго умолял о свидании.

Всё просил, что хочет лишь взглянуть на родинку в виде полумесяца на её прелестной левой груди и готов заплатить за это даже деньги… Или шоколад.

Лиса горько плакала в ту ночь. Сидела перед зеркалом, скручивала кольцами рыжие пряди волос, долго и придирчиво рассматривала собственное тело.