– Павел Кса.. кса…

– Просто Павел, Серега!

– На брудершафт?

– Непременно!

Локти едут по столу, но с третьей попытки удается выпить на брудершафт. Серега целует меня пьяно, но искренне. Закуриваем. Серый дымок нехотя тает в вечернем воздухе.

– Хорошо, Павел!

– А то, Серега!

Ради таких моментов и живем.

– Приходилось летать на аэроплане?

Лезу в карман. Днем я обнаружил в нем зеленую книжечку. Английский я знаю плохо (то есть он пока не восстановился), в книжечке что-то про авиацию.

– "Бреве", летное свидетельство! – глаза поручика сейчас окажутся на затылке. – Ты летчик! Но почему в пехоте?

Я знаю? Я же контуженный… Он, наконец, соображает.

– Где учился? В Англии?

– Угу!

Пусть будет в Англии.

– На чем летал? "Сопвич", "де хэвиленд"?

Я и слов таких не знаю. Пусть будет "сопвич", "де хэвиленд" мне не выговорить.

– "Сопвич" – хороший аппарат, у нас будут выделывать. Но французские аэропланы лучше. В нашем отряде "фарманы" и один "вуазен", недавно прислали. В школе учили на "фарманах". Хорошие аппараты!

Этажерки с колесиками. Видели! В кино.

Сергея не остановить, я и не пытаюсь. Его коротенькая биография предстает во всей красе. Сын машиниста-железнодорожника, решивший выбиться в люди. Кадетский корпус, который Рапота оканчивает первым в выпуске. Привилегированное Михайловское артиллерийское военное училище в Санкт-Петербурге, пардон, Петрограде. С началом войны столицу патриотично переименовали. В училище Рапота снова в числе первых, далее казус. Выпускники по окончанию курса получают чин подпоручика, но государь-император при поздравлении оговорился и поздравил Сергея поручиком. Никто не осмелился поправить монарха, Сергей выпущен на чин старше. Вот ведь как славно!

Везучий Сергей человек! В училище я тоже был лучшим на курсе, но в мое время это не имело значения. Значение имело происхождение от "нужных" родителей, их связи…