Я не знаю, является ли он лицом типическим, много ли таких людей или мало у нас, и будет ли он вообще отражать какие-то общие закономерности, скорее нет, чем да. Ведь и в жизни своей я таких людей встречал мало, даже можно сказать, кроме него и не встречал вовсе. А вот самое смешное, в нашей литературе нечто похожее или, лучше сказать, нечто родственное встречается весьма часто. Конечно, может быть, это только самообман, результат не объективного, но книжного взгляда на жизнь. Да, действительно, ведь когда я думаю о нем, то на ум лезут не какие-то люди из жизни, а все литературные типы, всякие Онегины, Печорины, Карамазовы. А это нехорошо, ведь писатель должен быть самостоятельным, должен иметь свой взгляд, независимый, свежий, писатель должен отталкиваться от действительной жизни, а не от придуманных кем-то раньше героев, иначе зачем вообще писать новые книги, если все о старом? Но, что есть эта самая действительная жизнь? Конечно, если бы я сейчас сидел дома,в России, то я бы сразу сказал, что действительная жизнь - это отремонтированное здание Верховного Совета, это грязные, мокрые, весенние Московские улицы, инфляция, реклама и это, наконец, наш политический олимп с полуобразованными депутатами.

Но, слава Богу, я сейчас за границей, а отсюда издалека вся наша огромная реальная действительность совершенно изчезает, а вместо нее появляется только одно умное впечатление, в смысле - существующее как бы только в уме, впечатление книжное или ,лучше сказать, впечатление интеллектуальное. Да-с, господа-товарищи, от всей нашей матушки-Россиии в моей интеллигентской душе остается не сама Россия, не поле бескрайнее, не конкретная плоская поверхность, а голая идея под названием: Достоевский, Булгаков, Циолковский, Федоров да еще, конечно, Тютчев и Анненский, да еще вспоминается многое, но все из того же ряду. Видите, я человек совершенно книжный и считаю, что земля может быть знаменита только какой-нибудь идеей, а уж никак не географическими красотами.