— Вон там, между деревом и киоском — видишь?

Я пригляделась. На мой взгляд, между деревом и киоском было совершенно пусто: разве что асфальт там лежал со всяким мелким мусором на нем. И никаких дверей.

— Ничего не вижу, — честно призналась я, — То есть, всё, конечно, вижу, а вот дверь — нет.

— А теперь попробуй, ничего не видя, увидеть дверь, — посоветовал Лао.

Ничего не видя? Пожалуйста!  Я даже очки сняла и постаралась свести глаза куда-то в район кончика носа, как при попытках разглядеть голограмму. И вдруг…

Я машинально вновь нацепила очки, но дверь уже никуда не делась. Точнее, она и на дверь-то была не слишком похожа — так, подрагивало на воздухе прямоугольное полотно серого тумана, напоминающее занавеску в ванной комнате.

Мы приблизились. Алхимик демонстративно прогулялся туда-сюда сквозь туман, показывая, что обычному человеку это абсолютно ничем не грозит.

— И как ее открывать-то? — поинтересовалась я.

— Как дверь, — невозмутимо ответил старик, — Ты что, дверей никогда не открывала?

Ну да, это только мне, значит, острить нельзя! У дверей ручка есть… или их просто толкать нужно… или они сами открываются, как в аэропорту… Так, стоп. Фотоэлемента на этой бодяге явно нет, толкать ее тоже бессмысленно — Лао, вон, насквозь ходит, и ничего, а ручки тоже не видно… Я поколебалась еще пару секунд, а потом решительно, как настоящую занавеску, сгребла дверь рукой, отодвигая в сторону.

Открывшийся за ней фрагмент реальности, вовсе неуместный на серой улочке, напомнил мне иллюстрацию к «Ши-цзин», правда, иллюстрацию живую, звучащую, дышащую красками и вечерним солнцем.

С небольшой каменистой горки срывался вниз ручей, образуя узкий водопадик, вскипающий белой пеной в воде озера. Деревья на берегу тянули к нему свои узловатые ветви, где на темных зеленых листьях уже проступила осенняя бордовая кайма. Длинные травы пожухли и стелились по земле, но мох на камнях зеленел свежо и влажно, перекликаясь с глубокой синевой неба…