Трудней всего ей было поздороваться с родителями Доминика.

Она присела в глубоком реверансе перед тетей Анеттой. Виллему только наполовину принадлежала семье Паладин, а у тети Анетты предки с обеих сторон были из семьи де Сен-Коломб. Из Лупиака в Берне.

Виллему всегда немного боялась тети Анетты. Она так строго поджимала губы. «Матушка говорила, чтобы я не обращала на это внимания, — думала про себя Виллему. — Тетя Анетта просто не уверена в себе и боится сделать какой-нибудь промах. На самом деле она добрая и милая. Но, по-моему, я ей не нравлюсь. Ведь она знает. Знает, что Доминик просил моей руки. И потому боится меня. Она ничего не имеет против Паладинов, но Калеб из Элистранда для нее никто. Пожалуй, она единственная из всех родственников смотрит на моего отца свысока из-за его происхождения. А ведь лучше человека, чем он, найти трудно!

Кроме Доминика, конечно!

Как холодно она обняла меня! Едва прикоснулась. Как будто я в чем-то виновата!

Нет, нет, я не должна ее осуждать.

Дядя Микаел. Мечтатель. При взгляде на него на сердце сразу становится тепло. Из-за его неземной доброты кажется, что он забрел в этот мир случайно. Они с тетей Анеттой совсем не подходят друг другу! Но вот она украдкой пожала ему руку. Словно хотела приободрить перед встречей с родственниками. Может, матушка все-таки права, и всему виною мать тети Анетты? У тети Анетты было такое несчастное детство, ее можно только пожалеть.

Господи, о чем только я думаю, лишь бы оттянуть страшный миг!»

Виллему улыбнулась тете Анетте из-за плеча дяди Микаела, та ответила ей вымученной, испуганной улыбкой.

«Бедный дядя Микаел! Он особенно нежно обнял меня. Конечно, он тоже все знает, но он-то понимает, что я сейчас чувствую.

Остался только Доминик…»

— Здравствуй, Виллему! Я рад снова видеть тебя, — раздался его низкий, глубокий голос.

«Надо держаться! Ничего, я все наверстаю при прощании! А пока я должна покориться воле родителей».