Я старательно отвожу взгляд от меча. Нельзя выдать себя сейчас. Ро все замечает. Но если она достанет меня, я ударю ее мечом. Я смотрю на нее, изображая смятение и раскаяние. Они в моих глазах. Моя нижняя губа дрожит. Мы пристально смотрим друг на друга.

К тому времени, как все мышцы на моем лице орут от напряжения, с которым я старательно удерживаю идиотское выражение, взгляд Ро смягчается. Она делает глубокий вдох, выдыхает. Вздыхает и закрывает глаза.

– Ох, Дэни, Дэни, – причитает она, открывая глаза. – Когда ты поумнеешь? Когда умрешь? Я просто забочусь обо всех нас. Разве ты не доверяешь мне?

Я очень подозрительно отношусь к таким словам. Это означает верить, ни о чем не спрашивая. Однажды я это сделала.

– Простите, Ровена. – Я стараюсь говорить как можно смиреннее. Я склоняю голову. Я очень хочу получить свой меч обратно.

– Я вижу, что тебе небезразлична эта… эта…

– Мак, – подсказываю я, прежде чем она назовет ее каким-нибудь таким словом, которое выведет меня из себя.

– Но, клянусь, я никак не могу взять в толк, почему. – Повисла тяжелая пауза, и я знаю, что сейчас моя очередь говорить и оправдываться.

Я говорю ей все, что она хочет услышать. Я одинока, говорю я. Мак хорошо ко мне относилась. Я сожалею, что была настолько глупа. Я действительно пытаюсь стать человеком, которого вы хотите видеть, говорю я ей. Я постараюсь стать лучше.

Ро отпускает меня, но меч оставляет при себе. Что ж, ладно. Пока что. Я знаю, где он, и, если она не отдаст его мне в ближайшее время, я найду способ вернуть его, пусть даже придется пойти на убийство.

А пока у меня целая куча дел. Я супербыстрая, поэтому ношусь по окрестностям аббатства, собирая фонарики, лампочки, батарейки – целый список вещей. Кошмар, который мы видели в Дублине, еще не добрался сюда. У нас до сих пор есть электричество. Даже если бы и не было, то резервных генераторов у нас до усрачки. Наше аббатство полностью автономно. Собственные электричество, пища, вода. У нас есть все это.