Он смотрит вниз. Он ошеломлен, не может поверить в происходящее. Мы смотрим друг на друга. Невыносимое совершенство. Мои щеки стали мокрыми, как в тот раз, когда я смотрела на принца, и мне не нужно вытирать их, чтобы знать, что это – кровь. Если один только взгляд заставляет мои глаза кровоточить, как Мак пережила, когда трое из них прикасались к ней? Делали с ней все эти штуки? Даже смертельно раненный, он поставил меня на колени. Я хочу позволить ему делать с собой все, что он хочет. Я хочу поклоняться ему. Хочу называть его Хозяином. Ро говорит, что они вроде как Четыре Всадника Апокалипсиса, так кого из них проткнул мой меч? Смерть, Мор, Голод или Война? Чуваки, какая добыча! Я бы похлопала себя по спине, если бы мне не приходилось всеми силами бороться за то, чтобы не вытащить меч из него и не проткнуть им саму себя. Он играет со мной в свои гребаные игры. Пытается забрать меня с собой. Его переливающиеся глаза горят, и я уверена, что это его предсмертная попытка испепелить меня. Мы оба падаем на колени: он – потому что мертв, а я – черт возьми, стыдно-то как! – потому что, кажется, убивая принца Невидимых, я только что испытала свой первый оргазм. Это неправильно. Я ненавижу это. Я ненавижу то, что он заставил меня испытать это сейчас. Я думала, что это должно случиться по-другому.

Теперь в камере Бэрронс.

В тот же миг другой принц Невидимых оказывается позади меня. Он настолько силен, что мои чувства ши-видящей напрягаются до пределов прежде, чем он успевает появиться. Я поворачиваюсь, делаю выпад, но не успеваю проткнуть его, потому что ублюдок бросает один взгляд за моюспину и исчезает.

Я поняла. Я не дура. Его больше испугал Бэрронс, чем мой меч.

Я разворачиваюсь к нему лицом, чтобы потребовать ответы, потому что я не позволю ему забрать Мак, пока он кое-что не объяснит мне, но выражение его глаз заставляет меня заткнуться.

Уходи, Дэни, говорит его взгляд. Ты не ребенок, говорят его глаза. Ты – воин, и до чертиков хороший воин. Он окидывает меня взглядом, сверху донизу, я будто вижу саму себя в отражении его черных блестящих глаз. Я, черт возьми, единственная женщина на земле! Бэрронс видит меня. Он действительно меня видит!