– Почему ты впечатал этот «торт ко дню рождения» в потолок?

Я жду его ответа, и поражаюсь этому отчаянному ощущению дежавю – что я ждала множества ответов от моего зверя, а получила только несколько, если вообще получила.

Он смотрит на меня. Он кажется пораженным, что я задала такой вопрос. Я сама себя этим смутила. Я не задаю вопросы. Меня мало интересуют разговоры. Существует только сейчас. Я встретила своего любовника в тот день, когда он стал им. Какое мне дело до вещей, что называются тортами и днями рождения? И все же, мне кажется, что мне очень нужен его ответ, и я чувствую себя странно опустошенной, когда он не дает мне его.

– Я – Иерихон Бэрронс. Назови мое имя.

Я пытаюсь отвернуться, но его руки сжимают мою голову, словно тиски, и удерживают ее неподвижно, не давая возможности отвести взгляд.

Я закрываю глаза.

Он встряхивает меня.

– Назови мое имя.

– Нет.

– Черт побери, да будешь ты сотрудничать?

– Я не знаю, что такое «сотрудничать».

– Очевидно, – недовольно рычит он.

– Я думаю, что ты придумываешь слова.

– Я не придумываю слова.

– Да, придумываешь.

– Нет.

– Да.

– Нет.

Я хохочу.

– Женщина, ты сводишь меня с ума, – негодующе бормочет он.

Мы часто делаем это. Ввязываемся в детские перепалки. Он упрям, мой зверь.

– Открой глаза и назови мое имя.

Я зажмуриваю их еще сильнее.

– У меня встанет, если я услышу, как ты произносишь мое имя.

Мои глаза тут же распахиваются.

– Иерихон Бэрронс, – сладко пою я.

Он испускает страдальческий вздох.

– Черт тебя побери, женщина, мне кажется, часть меня хочет, чтобы ты и дальше оставалась в таком состоянии.

Я глажу его по лицу.