Трудно сказать точно, какая неправильная трансформация постигла сущность венценосного эльфа по выходе из Обители затерянных душ, отметив позорным клеймом извращенности не только его искореженную внешность, но что оказалось хуже всего – и моральный облик. С юности Аберон проявлял пороки, обычно не свойственные нормальным детям: коварство, трусость, изворотливость и жестокость. Издевательства над беззащитными животными и птицами, доносы, мелкие, а со временем все более изощренные провинности и прочие нелицеприятные выходки, далекие от простого безобидного баловства, – вот что стало любимыми проявлениями характера юного наследника престола. Он горячо ненавидел свою прекрасную сестру – принцессу Альзиру, презирал младшего брата – смирного вежливого Лионеля, сторонился заботливой матери и чурался отца-короля. «В семье не без Аберона!» – со вздохом сожаления признавали не только опечаленные родители, но и все прочие обитатели королевского дворца. «Выродок!» – более прямолинейно говорили простолюдины. К тому же принц оказался напрочь лишен музыкального дара, от рождения обязательно присущего другим жителям Поющего Острова, славящемся прекрасными голосами и редкостным талантом к стихосложению. Сам же Аберон всегда изъяснялся резкими каркающими звуками, а вместо написания утонченных баллад увлекся ужасными и запрещенными тайнами некромантии. Именно за противоестественные, отталкивающие в своей бездушности опыты над трупами мертвых животных, а как шептались по углам – и людей, наследник получил беспощадное прозвище Холодный. Прозвище прижилось.

Позднее, глядя на подрастающего наследника, король Шеарран начал задумываться: к чему способна привести передача престола, да и судьбы всего государства в столь ненадежные, пагубно слабые руки? Ибо Аберон преступно мало помышлял об общем благе, ставя превыше всего собственные амбиции и удовольствия. Куда больше на роль правителя подошел бы младший принц – Лионель, не по годам добрый и рассудительный юноша, по всеобщему мнению, прекрасный и душой и телом. Король как мог пытался скрыть от старшего сына столь невыгодные для того планы, но Аберон заподозрил неладное и скрытно начал собственную рискованную игру – отважно поставив на кон свободу и даже жизнь.