– Здесь внизу Эстебан, живой и невредимый, – объявил Коннорс. – Он только что приехал с двумя инспекторами, и они выяснили, что мы здесь. – Он надел пиджак. – Я удираю. Для вас же будет лучше, если вы останетесь тут. Я вынужден заботиться о своей шкуре. Что же касается вас, то ничего, кроме генерала Эстебана, вам не грозит.

– Я отправляюсь с вами, – заявила Элеана.

Коннорс не располагал временем для споров. В любой момент мог зажечься свет в комнате напротив. Детективы обязательно заглянут к Санчесу, чтобы выяснить, какие у Элеаны к нему дела. Резким жестом Эд сорвал с кровати шаль.

– Тогда пошли!

– А наши чемоданы?

– Их придется бросить. И хорошенько подумайте – я не знаю, в какую сторону скрываться и каким образом это проделать. Может быть, вы все-таки останетесь?

Элеана ничего не ответила, взяла в руку саквояж, накинула на голову шаль, как будто всю жизнь носила такую, и они вышли из патио. Последнее окно на их стороне дворика выходило в холл отеля, и они смогли лицезреть генерала Эстебана с детективами, беседующих с дежурным отеля. Коннорс сильно сжал локоть Элеаны, и они остановились на границе освещенного участка, создаваемого фарами проезжавших автомобилей и уличными фонарями. Опираясь на крыло "кадиллака", шофер с револьвером в руке наблюдал за входной дверью отеля.

Вечер был теплым, и напротив отеля по аллее прогуливалась молодежь. Молодые девицы фланировали под восхищенными взглядами молодых парней. Коннорс подождал, пока три молодые красавицы не прошли в направлении, противоположном тому, куда намеревался идти сам. Как он и ожидал, шофер взглядом знатока проводил пухленькие зады девиц до самого начала аллеи.

– Теперь пора! – шепнул он Элеане.

И они смешались с толпой гуляющих. Пот заливал Эду глаза, спина болела от напряжения в ожидании окрика или даже выстрела, но Коннорс заставил себя замедлять шаги. Пока все шло хорошо. Тут он заметил, что Элеана плачет, а ее слезы могли обратить на себя внимание. Он решительно приказал Элеане перестать реветь, предупредив, что в противном случае даст ей пощечину. Это помогло. Девушка перестала плакать и спросила его: