Я, собственно, пока не собирался возмущаться.

Мы вошли в душную комнату. До того душную, что я невольно шумно вздохнул и слегка подался вперед. Вот теперь мне это удалось или почти удалось. Как бы то ни было, я увидел то, что творится у синьора Лоренцо за спиной. А творилось там нечто неладное: два молодца весьма подозрительного молчаливого вида встали на шаг от синьора, загородив своими тушами дверь. Плохо дело. Синьор Лоренцо, без сомнения, явился отнюдь не на дружескую вечеринку.

- Вот бумаги, о которых шла речь, - без предисловий заявил мой странный проводник и быстрым движением вытащил из-за пазухи пакет.

Два верзилы у двери насторожились, когда он подносил руку к груди. Один даже потянулся к шпаге. О, кажется, намечается заварушка. Некстати, некстати. Комната слишком мала, вооруженных людей я насчитал по меньшей мере пять, а в моем нынешнем странном состоянии я вряд ли успею помочь синьору Лоренцо.

Следующая "странность" произвела на меня бoльшее впечатление. Я невзначай перевел взгляд на свой камзол и обнаружил, что две пуговицы расстегнуты. То есть, синьор Лоренцо вынул бумаги у меня? Нет, это пуговицы его камзола: что за черт? Дорожка из посеребренных застежек начиналась у его воротничка и плавно перетекала: Я скосил глаза как мог ниже: О, ужас! Плавно перетекала на мою грудь!

Я чуть было не закричал. Он почувствовал мой порыв и напрягся. Что- то внутри заставило меня молчать.

Пока я был занят моим ужасным открытием и тщетными попытками доведения его до осознания, разговор в комнате продолжался своим чередом. Очнулся я, когда вокруг загоготали. Видимо, кто-то удачно сострил. Синьор Лоренцо остался спокоен, только брови его сошлись у переносицы. А я понял, что объектом насмешки был именно он: Или мы?

- Я с удовольствием встретил бы вас завтра утром возле Восточных Ворот, - произнес синьор Лоренцо так, будто говорил о хорошей погоде. - Однако к великому моему сожалению в силу упомянутых вами обстоятельств, не могу сделать это один, как того требуют законы чести.