Милиционер слегка растерялся и спросил:

— Какое?

— Так слушайте, — с гордостью заявила я, элегантно отводя в сторону леопардовую полу и упираясь рукой в свое роскошное бедро, изысканно драпированное французскими шерстяными кружевами — стильный костюмчик от самого…

Впрочем, не стоит и ему делать рекламу.

Стоя в этой элегантной позе: одна рука небрежно брошена на чемодан из крокодила, другая — на кружевном бедре, я многозначительно выдержала длинную паузу и добилась своего: милиционер начал приобретать вид задумчивый и рассеянный, что очень ему шло.

— Я вас слушаю, слушаю, — нетерпеливо бормотал он, механически приподнимая фуражку и вытирая со лба капли пота.

“От меня и не таких в пот бросало! То ли еще будет!” — подумала я и воскликнула:

— Слушайте!

И, выдержав паузу, снисходительно усмехнулась, после чего с триумфом продолжила:

— Перед вами настоящая знаменитость! Наимоднейшая писательница! Скорописица даже! Строчащий русский талант! А может и гениальность!

— Да кто же вы? Кто?

— Я…

Ох уж эта молодежь, вечно она торопится — новой паузы он не выдержал и с трепетом закричал:

— Ну же! Ну!

— Не нукайте, молодой человек, меня невозможно запрячь! К тому же, я совершенно не лошадь!

— Не лошадь? А кто вы? Очень хотелось бы знать!

— Я аж целая Софья Адамовна Мархалева! — брякнула я и сразу же пожалела.

Признаться, думала он падет ниц и поцелует подол моего «леопарда», но этот сосунок в «пеленках» милиционера вдруг озверел и завопил:

— Ха?ха! Мархалева! Вас-то мне и надо, мошенница и аферистка! Хватайте ее! Хватайте!

И меня схватили!

Самым неприятным образом — как это принято у стражей порядка — на глазах у толпы. Пока я усердно перечисляла, сколько хорошего написала о внутренних органах, меня (в леопардовом пальто!) грубо и не эстетично волокли в «воронок». И толпа зевак глазела, будто я депутат или верблюд. Или Боинг-777.