— Привет! — поздоровался он. — Чего не звонишь? Я уж волноваться начал.

— Волноваться он начал!

— У тебя всё в порядке?

— А тебе какое дело?

Вот те раз! То отвязаться от неё не мог, то привлечь внимание не удаётся. Поработала фирма-то, не иначе. Интересно, как?

— Аленька! Ну, что ты? Разве я обидел тебя чем-нибудь?

— Слушай, мне некогда. Если у тебя что-то срочное…

— Да вроде нет.

— Тогда завтра позвони. Всё! Пока!

Не дожидаясь его согласия, она положила трубку, и Виктор Николаевич неожиданно почувствовал какое-то неприятное жжение в районе груди. Как же так? Кто ей дал право вот так вот им понукать. В конце концов, он отец ребенка или кто?

Дальнейшая прогулка по городу облегчения не принесла, и он принял совсем уж странное решение: купил букет цветов и бутылку шампанского, сел на подоспевший трамвай и уже через полчаса стоял возле двери возлюбленной, подбирая необходимые примирительные слова.

Двери долго не открывались, а когда это, наконец, произошло, то свет померк в глазах — на пороге возвышалось какое-то волосатое чудовище, легкомысленно одетое в трусы и майку.

— Ты кто? — спросило оно густым басом.

— Я к Алине Петровне, — промямлил Виктор Николаевич. — А ты… вы кто?

— Ну, наглец! — разозлилось чудовище, метко выстрелив увесистым кулаком прямо в челюсть гостя.

Придя в себя, Виктор Николаевич обнаружил, что лежит на лестничной площадке у окна — сказать точно, на каком этаже или даже в каком подъезде, он не мог. Шампанское и цветы аккуратно стояли возле него, не тронутые. В голове звучал колокол, и кровь пульсировала в висках.

«Что же это такое?» — подумал он и попытался встать на ноги.

Действие удалось, хотя, и не без труда. Явно ощущалась слабость в коленях, и во рту присутствовал горьковатый привкус.