Еще дальше Кикаха видел кравшееся за скоплением высокой травы тело в черно-рыжую полосу и знал, что это Фелисатрокс, огромный безгривый четырехсоткилограммовый лев, скитавшийся некогда по травянистым равнинам Аризоны, надеявшийся поймать отставшего от матери мамонтенка или хотя бы задрать одну из пасшихся поблизости многочисленных антилоп.

В небе кружили ястребы и канюки. Один раз над его головой прошел гусиный клин и, крича, полетел дальше, к рисовым болотам в горах.

В его сторону шло, покачиваясь, стадо неуклюжих длинношеих созданий, похожих на дальних родственников верблюдов, каковыми они и были. С ними шло несколько тонконогих детенышей, и именно их-то и надеялась задрать стая страшных волков, если старшие станут безработными.

Повсюду царили жизнь и обещание смерти. В воздухе веяло сладостью. Ни одного человеческого существа не было в поле зрения. Вдали мчался галопом табун диких лошадей, возглавляемый великолепным чалым жеребцом. Повсюду виднелись звери прерий. Кикаха любил этот мир. Он был опасным, но и волнующим, и Кикаха думал о нем как о своем мире, несмотря на тот факт, что этот мир создал и все еще владел им Господь Вольф, а он, Кикаха, вторгся сюда.

Но этот мир принадлежал в некотором смысле больше Кикахе, чем Вольфу, поскольку он, безусловно, пользовался его выгодами больше, чем Вольф, державшийся обычно во дворце на вершине самого высокого монолита.

На пятидесятый день Кикаха выехал к Большой Торговой Тропе. Тут не было дороги в обычном смысле слова, поскольку трава здесь росла не менеё густо, чем рядом, но каждую милю её отмечали два деревянных столба, верхняя часть которых была вырезана в виде Ишкетламму, тишкетмоакского бога торговли. Тропа тянулась на тысячу миль от границы империи Тишкетмоаков, петляя по Великим Прериям и касаясь разных полупостоянных торговых мест прерийных и горных цепей.