– Беби, посиди недолго, я сейчас, – он чмокнул Кэт в щеку. Она заулыбалась, сразу забыла про избушку и Москву, обхватила его шею руками:

– Сытов, ну Сы-ытов!

– Потом беби, потом, – он силой разорвал кольцо ее рук, вышел из машины.

– Беби, беби, – передразнила его Кэт и опять загрустила.

Сытов вошел в вагончик. Он чуть не задохнулся от смрада: пелена табачного дыма, винный перегар, запах застарелых грязных носков и еще чего-то, отчего рвотный спазм сжал горло. Сытов огляделся. Два мужика, «сверкая» грязными пятками, лежали на животе, на груде тряпья, бывшей, видимо, постелью. Двое других сидели за столом, еще не сломленные, и из граненых стаканов наливались красным дешевым вином.

– Че те, б..... мужик? Надо че? А? – спросил Сыто-ва сидевший к нему лицом то ли лысый, то ли лобастый тип. Сытов обошел лежащих, глянув на их руки, посмотрел на руки пьющих – татуировок не было.

– Где Лешка? – спросил он.

– Лешка? – выпялился лобастый. – А ... его знает. Как вчера ушел утром, так и нет до сих пор. Вещи вроде тут все оставил, – мужик кивнул на небольшой чемодан в углу. – Придет, куда на .... без вещей денется!

Сытов секунду колебался. Затем быстро прошел в угол, взял чемодан и вышел из вагончика.

– Э-эй, мужик! – услышал он пьяный вой, закрывая за собой дверь.

Сытов не побежал. Он спокойно, даже размеренно пошел к машине. Когда услышал за спиной запинающуюся возню пьяных ног, развернулся, коротко и не очень сильно ударил сначала одного, потом другого. Они упали. Лобастый тяжело поднялся и, размазывая по лицу кровь, поволокся обратно к вагончику, помогая себе руками отрываться от земли. Другой так и остался лежать, не двигаясь. Сытов пошел, напружинив мышцы, – чемодан был тяжелый.

Кэт вышла из машины по нужде и залезла в кусты. Она поцарапала о ветки руки, лицо, даже попу.