Подошла его очередь, он набрал полные ведра воды и поволокся обратно. Господи, как бабка-то это носила?! В последнее время они с отцом навещали ее все реже и реже: отец болел, у Сытова – вечные командировки, а когда появилась Кэт... все так уплотнилось, что вставить бабу Шуру в расписание почти не удавалось. В последнее время он только деньги ей и переводил.

Навстречу ему попались деревенские девки. Они обалдели от фирмача Сытова, и Сытов поймал себя на том, что ему нравится производить впечатление даже на деревенских девок.

А вот Кэт тогда, в первый раз, посмотрела сквозь Сытова. Идет такая чудо-дива и смотрит сквозь него. Она темнела кожей на московской улице, напоминая об апельсиновых рощах, жарком солнце и набедренных повязках. Он шел за ней долго, рассматривал: такую прелесть он еще не видел. На ней было платье фабрики «Большевичка». «Хиппует», – подумал Сытов, в один прыжок нагнал ее и остановил за локоть.

– Девушка свободна сегодня вечером? – на хорошем английском спросил он. – Может, посидим где-нибудь?

– Чего-чего?! – вылупила она глаза.

Сытов долго хохотал, а она терпеливо ждала, когда этот белый медведь скажет что-нибудь по-человечески.

– Как тебя зовут?

– Катя.

Сытов опять затрясся от смеха.

– Наверное, и фамилия Иванова?! Она еще больше вылупилась и кивнула:

– Катя Ивановна Иванова. Откуда вы знаете?!

– Русская квартеронка, – резюмировал он.

– Я не квартирантка, я в общаге живу, – надула она губы.

Сытов подходил к избушке. Она виднелась сквозь влажную рябь дождя: покосившаяся развалюшка, дымок из трубы, чахлый клен под окном.

Сытов остановился.

Домик, дымок, деревце, под деревцем – крест...

Сытов, расплескивая воду, понесся к избе. Ополовиненные ведра кинул у крыльца, одним прыжком очутился у клена. Земля вокруг дерева была взрыхленная – то ли дождем, то ли... Он руками, по-собачьи стал рыть землю, задыхаясь от бешеного стука сердца.