- Вечером ко мне гости придут, надо бы обернуться к вечеру, - заводит разговоры Соцреализм.

Молчит Гулько Макар Егорьевич, который экономиста Н.Ильина в детстве на коленях нянчил и козой пугал. Молчит, глядит на дорогу.

- Гости придут, а меня дома нет, - вздыхает Соцреализм.

- Дама сердца, что ли придет? - догадался вечно молчащий шофер Гулько, у которого после революции с женщинами стало совсем туго двадцать пять часов в сутки работает, забыл, бедняга, как койка выглядит. Иногда, правда, поспит на заднем сиденье "ЗИСа" с открытыми глазами, и опять за баранку.

- Соседка сверху, - охотно отвечает Соцреализм. - Эпоха Кузьминична. Первая шлюха 4-го отделения.

- Слыхал об такой, - подтверждает шофер Гулько, который однажды экономиста Н.Ильина под Брестом из-под ерманского обстрела вывез.

И опять молчит.

- Куда едем-то? - допытывается Соцреализм.

- В Абхазию, - неохотно отвечает Макар Егорьевич, которого экономист Н.Ильин за молчанье и личную преданность наградил именным браунингом и позолоченной саблей.

- Куда-куда?!

- В Абхазию. На озеро Рица.

- Врешь!

- Запомни - я всегда говорю правду, - угрюмо отвечает Макар Егорьевич, бывший личный шофер Кремлевского Мечтателя, а ныне персональный водитель Чудесного Нацмена.

Молча едут в Абхазию.

А известная лошадь, видя такое дело, заржала, поднялась с трамвайных путей и пошла, пошла, заскакала, как жеребенок. Тоже, видать, стукачка.

5. ЛИШЬ БЫ НЕ БЫЛО ВОЙНЫ

58. ГДЕ ДЕМОН РЕВОЛЮЦИИ или КУДА ВСЕ ПОДЕВАЛИСЬ?

Долго ли, коротко ли, но где-то через час молча проехали по пустому шоссе сквозь строй телефонистов в Абхазию.

Там за колючим забором двухэтажная дачка стоит. Скромная. Чугунные царские ворота из Зимнего Логова. Царь-Фонарь, с которого богатырь Соцреализм на Гражданку упал. Под Царем-Фонарем встречает его Чудесный Нацмен в галифе, в сапогах и в своем знаменитом белом френче, а за его спиной - Совместный Комитет в полном составе: здесь и дедушка Калининьш без бабушки, тут и меткий стрелок маршал Ворошилин, который доброго коня на железный танк не сменял, и 1-й машинист метростроя Моисей Калганович, и Мыкита-шахтер, шахту которого археологи до сих пор не могут раскопать, этих Соцреализм по совместному портрету знает.