назад сама постановка вопроса об альтернативном варианте истории второй мировой

войны была нелепа, то в последние пять лет дожившие освободители Варшавы и

Берлина лицезрели дальнюю перспективу этих побед для главной

страны-победительницы. Это разочарование итогами "потсдамското" пятидесятилетия

повлияло и на автора настоящего романа, хотя этим идейная подкладка произведения

далеко не исчерпывается.

Главный герой неким сказочным образом (в кабине лифта) проникает в параллельный

мир, где живет он сам, его родные и знакомые, но который ответвился от

известного ему варианта истории в то самое злополучное утро 22 июня 1941 года,

когда немецкие самолеты полетели бомбить не Киев, а Каир. Мировая история

"развернулась" на 180 градусов. Итак, 1996 год: пятьдесят пять лет назад

завершилась победой Германии вторая мировая война, мир разделен между четырьмя

империями: США, Германией, СССР и Ниппонией. В западном полушарии наконец-то

восторжествовала доктрина Монро — Америка принадлежит американцам. В Германии

правят уже четвертый фюрер немецкого народа — тот самый Курт Вальдхайм, который

в нашем мире в 1971–1981 гг. был генеральным секретарем ООН. Советский Союз

возглавляет человек, погибший грудным младенцем в первый день своей жизни,

совпавшим с первым днем Великой Отечественной войны. Он остался жив подобно

двадцати миллионам своих соотечественников. Наконец, Ниппония сочетает в себе

самурайский дух с экономическим чудом на огромных просторах от Явы до Сахалина.

Образ главного героя ни в коем случае не является автобиографическим; мне уже

давно хотелось создать обобщенный образ "старого русского" — молодого человека с

высшим образованием, антикапиталиста, не обремененного крупными денежными

суммами и вниманием женщин, для которого "патриотизм" — от слова "репатриация".