Просто не знаю, как я сюда попал. Постойте! Так, да не так. Я вот о чем: я знаю, как попал в эту дурацкую Европу. Меня сюда отправили, чтобы я нашел себя и все такое прочее, ну, после моих неприятностей — вы про них знаете.

Значит, я знаю, как попал в Европу. А вот про всю эту муть, как себя находить — дело другое. Ей-богу, если ты не можешь себя найти, то ты псих какой-то. Ведь ты уже тут, так какого фига? Если ты не тут, так где же ты? А уж посылать кого-то в Европу искать себя, это уж дурость из дуростей. Только паршивый идиот до такого додумается. В Европе вообще ничегошеньки найти нельзя. Ну да, нельзя и все тут. Улицы тянутся туда-сюда, и названия у них меняются через квартал, а то и посередке. Сверх того, люди там по-английски — ни слова. Попробуйте вести умный разговор с кем-то, кто ни фига не понимает, о чем ты говоришь. Только время зря потратите, и ничего больше.

Ну ладно, прокатился я по Франции, и местами она очень даже ничего, а уж истории там до чертиков, хотя вообще-то мне история по фигу. Я про то, что в ней все, что ни возьми, случилось давным-давно, а кое-что давнее давнего, так почему, спрашивается, я должен на уши вставать, когда идиот-учитель что-то там про нее бормочет, и бормочет, и бормочет. Нелегко, можете мне поверить.

Когда я покончил со старушкой Францией, то поехал в Германию, потому что, вы же знаете, она прямо впритык, ну и поплыл на этом теплоходе по Рейну. Не знаю, какую муть Рейн означает по-немецки, а только по виду — как есть «сточная канава». Нет, правда. Когда вернусь домой, никогда больше слова плохого не скажу про Гудзон, а ведь по Гудзону только что пешком не ходят.

Когда вернусь домой… Вернее будет сказать: если вернусь. Теплоход причалил в местечке под названием Изенштейн. Вонючая дыра, можете мне поверить, а чуть подальше что-то вроде утеса, а на нем — замок. Вообще-то, я не собирался сходить на берег — я уплатил за проезд до самого этого Дюссельдорфа, где бы он там ни был — но от реки так разило, что я не выдержал и все-таки сошел.