Глава 4

Патриция Карфакс выглядела молодой копией своей матери. Только волосы у нее были посветлее, нос покрупнее, синие глаза потемнее, а ноги гораздо длиннее, чем у матери. И на лице ее матери никогда не было такого загнанного выражения.

Карфакс шагнул к ее чемоданам.

--Когда мы войдем в дом,-- очень тихо произнесла Патриция,-пожалуй, лучше сначала радио включить, а уж потом разговаривать. Возможно, твой дом прослушивается.

--Вот как? -- сказал он, поднял чемоданы и последовал за ней в дом.

Он поставил чемоданы и запихал в стереоустановку пять долгоиграющих Бетховенов. Под грохот "Героической симфонии" он жестом пригласил Патрицию пройти за ним на веранду. Бетховен продолжал вносить в мир красоту и обезвреживать прослушивающие устройства -- если таковые имелись.

--Я кофе принесу,-- сказал он.-- Сливки, сахар?

--Нет, спасибо, я предпочитаю черный, без примесей.

Вернувшись из кухни, Карфакс поставил на маленький столик рядом с Патрицией ее чашку и блюдечко, потом свой кофе -также черный -- и пододвинул свой стул поближе.

--За тобой следили?

--Не думаю, что со мной кто-то был в самолете... я хочу сказать, никто не следил. Если бы он за мной следил, то расправился бы со мной раньше, чем я сюда добралась.

--Он?

--Ну, полагаю, чтобы остановить меня, могли послать и женщину. Но я думала, что все профессиональные убийцы -- мужчины.

--То, что ты здесь, доказывает, что убивать тебя никто не собирался,-- заметил Гордон.-- Убить очень легко. особенно в толпе или на городских улицах. Днем или ночью -- безразлично.

Патриция вздохнула и откинулась назад. Внезапно она показалась Гордону совершенно бескостной.

--Пари держу, ты проголодалась! -- воскликнул он.-- Яичница с ветчиной тебя устроит?

--А можно гамбургер? Не люблю яичницу с ветчиной. Но я и вправду проголодалась! И вдобавок зверски устала!

Она села прямо, вновь делаясь существом из мяса и костей.