Дом разнесло на куски, он полыхал -- один сплошной костер. Пожарные прибыли спустя пять минут после меня и целый час только сдерживали огонь, чтоб на соседние дома не перекинулся. А я была не в силах ни говорить, ни двигаться, ни вообще что-то делать -- просто сидела и смотрела на огонь, на полицейских, на пожарных, на толпу зевак. Потом одна из соседок указала на меня полицейскому -- так она мне потом рассказывала,-- и меня увезли на "скорой". Доктор дал мне успокоительное, и я проснулась назавтра вечером. Но мысли у меня в голове еще путались, и я очень ослабла.
О результатах поисков мне рассказали гораздо позже. Папино тело взрывом выбросило в сад, но на него упало горящее дерево, и его не просто раздавило, изуродовало... он обгорел до неузнаваемости. Его только по зубам и опознали -- у нашего дантиста сохранилась карточка. И... и...
Она вытерла глаза уголком платка и высморкалась. Карфакс сходил на кухню за бумажными салфетками. У Патриции от слез косметика расплылась, и, поглядевшись в зеркальце, она поднялась в ванную -- исправить нанесенный ущерб. По возвращении она не только выглядела лучше, но даже смогла улыбнуться.
--Стенной сейф был заперт,-- продолжила рассказ Патриция,-- но в нем ничего не было. Очевидно, его открыли, забрали бумаги, вообще все забрали, даже мои украшения, и опять закрыли. Тот, кто это сделал, должен был заставить папу открыть сейф.
Полиция считает, что взрыв был вызван газом. Горелки в искусственном камине были закрыты, но в полиции полагают, что их держали открытыми, пока весь дом не наполнился газом. Окна и двери были заперты наглухо и вроде даже заклеены клейкой лентой. Лента сгорела, конечно, но у них, в смысле, у полиции, есть способ определить, что она была использована.
Но папа не отравился газом. У него в легких газа не оказалось. Он умер от удара по голове. Во всяком случае, удар был настолько силен, что папа от него умер.