Ибо теперь на него смотрит весь мир, а сам он вовлечен в дело об убийстве -- вернее, о его последствиях.

Он закрыл глаза и понадеялся, что сумеет вновь заснуть и не увидеть больше снов. Или хотя бы увидеть приятные сны. Гордон считал, что любит Фрэнсис, но во сне он страшился ее.

Глава 2

""ЭТО НЕ ПРИЗРАКИ, ЭТО МОНСТРЫ ИНОПЛАНЕТНЫЕ",-- ЗАЯВЛЯЕТ ПРОФЕССОР КАРФАКС".

Карфакс заставил себя дочитать озаглавленную подобным образом статью и с отвращением швырнул газету на пол, где их валялось уже несколько.

От этой желтой собаки из "Национального Обозревателя" подобного освещения его лекции следовало ожидать.

"И все же,-- подумал он, вытягивая "Нью-Йорк Таймс" из кучи газет, сложенных на столе возле кресла,-- статья, в сущности, верная".

Он был темой для передовиц. Даже "Таймс" поместила статью о нем на первой странице. В дни, предшествовавшие МЕДИУМу, его имя, будь оно вообще упомянуто, оказалось бы надежно похороненным где-то в глубине газеты.

"Нельзя отрицать, что мы получаем сообщения из другого мира или, точнее говоря, из другой вселенной,-- сказал Гордон Карфакс, профессор истории средних веков из Трэйбеллского университета (Бусирис, штат Иллинойс).-- Тем не менее нам пока нет нужды обращаться за объяснением к сверхъестественному. Используя "бритву Оккама"..."

"Национальный Обозреватель" объяснял, что такое "бритва Оккама". Его издатели справедливо полагали, что большинство читателей подумают (если они вообще способны думать), что бритва Оккама -- это какой-нибудь парикмахерский инструмент.

"Нью-Йорк Таймс" не дал себе труда объяснить термин, предоставляя читателям, если те восчувствуют необходимость, рыться в словарях самостоятельно.

Но даже "Таймс" классифицировал его теорию, как "научную фантастику".

Карфакс был вне себя, но ему пришлось признать, что избежать этого слова было практически невозможно: искушение для журналистов слишком уж велико.