Открывая дверной глазок, он внезапно вспомнил частного детектива, который заглянул в замочную скважину и получил струю азотной кислоты в глаз. Этот человек был приятелем Карфакса; им даже довелось расследовать несколько случаев совместно.

Но Карфакс-то в очках, так что никакая кислота его глазам не страшна. Он с усмешкой покачал головой, говоря себе, что год от года становится все большим параноиком, и приник к глазку.

Женщине было около тридцати. Хорошенькая женщина - хотя нос и длинноват немного и от его крыльев к уголкам рта протянулись морщинки. Ее рыжевато-каштановые волосы коротко подстрижены и вьются от природы - хотя с уверенностью, конечно, сказать трудно. Привлекательные округлости ее фигуры облекает слегка помятое белое платье.

И тут он понял, отчего решил, что волосы у нее от природы кудрявые. Он видел ее и раньше, хотя и не во плоти.

Он распахнул дверь и увидел рядом с женщиной два чемодана.

- Ты мне вроде позвонить собиралась, - сказал он. - Ладно уж, заходи.

ГЛАВА 4

Патриция Карфакс выглядела молодой копией своей матери Только волосы у нее были посветлее, нос покрупнее, синие глаза потемнее, а ноги гораздо длиннее, чем у матери. И на лице ее матери никогда не было такого загнанного выражения.

Карфакс шагнул к ее чемоданам.

- Когда мы войдем в дом, - очень тихо произнесла Патриция, - пожалуй, лучше сначала радио включить, а уж потом разговаривать. Возможно, твой дом прослушивается,

- Вот как, - сказал он, поднял чемоданы и последовал за ней в дом. Он поставил чемоданы и запихал в стереоустановку пять долгоиграющих Бетховенов. Под грохот "Героической симфонии" он жестом пригласил Патрицию пройти за ним на веранду. Бетховен продолжал вносить в мир красоту и обезвреживать прослушивающие устройства - если таковые имелись.