- Но это еще не все! - объявляет Джордж, выразительно озирая собравшихся. - Кое-что припас на закуску! - Он гордо вытягивает и без того выступающий вперед подбородок и показывает красное пятно на шее:

- Знаете, что это такое?

- Засос, что ли? - немного смущенно спрашивает Кент Астор.

- Светлая башка, мать твою! - восклицает Джордж. - После спектакля я торчал за кулисами вместе с целой кодлой фэнов, рвущихся получить автограф Джексона. Или, ну.., не знаю, Дэвида Линдли, что ли. Он классный мужик.

Кент и Шон Робидо соглашаются, что Дэвид Линдли настоящий класс, не гитарный бог, разумеется (вот Марк Нопфлер из "Дайр Стрейтс" - тот бог, или Энгус Янг из "АйСи/ДиСи", это да, а уж Клэптон - и говорить нечего), но все равно на уровне. У Линдли потрясная фразировка, да и техника - дай бог каждому!

Бивер не участвует в разговоре. Все, что ему хочется, - поскорее убраться отсюда, из этой вонючей, задрипанной забегаловки, глотнуть свежего воздуха. Он уже знает, к чему клонит Джордж, и все это вранье.

Ее звали вовсе не Шанте, ты вообще не знаешь, как ее звали, она проплыла мимо тебя, как мимо стенки, и поделом, кто ты для такой девушки, еще один трудяга-волосатик из очередного мелкого рабочего городишки Новой Англии. Ты и твоя тоскливая сраная житуха! "Шанте" - название группы, которую мы слушаем, не "Мар-Кетс" или "Бар-Кис", а "Шанте". "Пайплайн" в исполнении "Шанте", а эта штука у тебя на шее - никакой не засос, а порез бритвой.

Так он думает и вдруг слышит плач. Не в баре. В своем мозгу. Давно забытый плач. Ударяет прямо в голову, вонзается в серое вещество осколками стекла, и о, трахни меня в задницу, трахни, Фредди, кто-то должен заставить его замолчать.

Я и заставил, думает Бивер. Это был я. Именно я - тот, кто заткнул его. Обнял и стал петь.