- Как же вы собираетесь ловить его, если он абсолютно проницаем?

Я откровенно рассмеялся.

- Вы похожи на корреспондента из программы "Загадки и тайны Вселенной". Это моя маленькая профессиональная тайна. Кстати, пока я буду в экспедиции, попрошу вас меня не навещать и не вызывать по рации. Имеются сведения, что млечник очень чувствителен к электромагнитным полям, а птерокар создает такие помехи, что может его спугнуть. Если возникнет чрезвычайная ситуация, я сам вас вызову.

Консул совсем погрустнел. К концу дня (а наш обед как-то незаметно перешёл в ужин) Ниобе напился, хотя и утверждал, что к спиртному, как и я, равнодушен. Вполне возможно, что так оно и было, но мой категорический отказ отстаться погостить, видимо, сказался на этом обстоятельстве. Время от времени консул возвращался к уговорам и даже пообещал мне подарить свою "скорбящую вдову", если я останусь хотя бы на день, но я твёрдо стоял на своём. После каждой неудачной попытки уговорить меня, Ниобе тяжело вздыхал, от растройства выпивал рюмку водки и на некоторое время менял тему разговора. Но минут через двадцать всё повторялось. В конце концов он таки подарил мне парусника просто так, расщедрившись под воздействием алкоголя. И я не отказался, пообещав, что если поймаю ещё один экземпляр, то этот обязательно верну. Кончилось всё это тем, что после очередной порции водки консул откинулся на изголовье кресла и мгновенно заснул.

Я встал, размял затёкшие ноги и вышел на крыльцо. На каменистую равнину уже давно опустилась прекрасная пиренская ночь. У меня захватило дух. Я очутился меж двух звёздных сфер: одна надо мной - настоящая, неподвижная, холодная; другая в ногах - колыхающееся, мигающее, бесконечное море светлячков. Воздух звенел от пения, жужжания, скрипа и верещания насекомых. А в озере среди чахлой рощицы за зданием космостанции кто-то шумно, со всплесками ворочался.