Рубашка на мне взмокла от пота сразу же после нескольких шагов по Пирене, и я с ужасом представил, что вот так вот со мной будет целых полгода. Климат на планете ровный, практически без сезонных изменений.

- Снимай рубашку, - безапелляционно перейдя на панибратский тон предложил консул. - Солнце здесь яркое, но не злое. Ультрафиолета в спектре мало, так что не обгоришь.

Изобразив на лице нерешительность с примесью некоторой стеснительности, я вежливо отказался.

- Ну и прей себе, - махнул консул рукой, по-своему истолковав мой отказ. - Через неделю сам снимешь, когда цивилизация с тебя чуть-чуть пообсыпется.

Я только улыбнулся. При других обстоятельствах я сам бы без напоминания стащил с себя рубашку.

Пока мы шли к космостанции, Мбуле Ниобе тараторил без умолку. Странно, но двенадцать лет добровольной робинзонады не сделали из него бирюка. Впрочем, оно и понятно - не времена парусного флота. Межпространственная связь позволяла ему связываться с любым закоулком освоенной Вселенной, и недостатка в собеседниках он не испытывал - таких консулов-отшельников было хоть пруд пруди. Но, естественно, общение с живым собеседником не шло ни в какое сравнение с переговорами по межпространственной связи.

Поток консульского красноречия буквально захлестнул меня, и мой сваренный вкрутую пиренской жарой мозг успевал схватывать лишь обрывки из рассказа консула о житье-бытье на планете, о её природе, о племенах, их обычаях, их взаимоотношениях, о местной пище... К тому же, Ниобе настолько быстро перескакивал с одной темы на другую, что я успевал только кивать, изредка вставляя неопределённые междометия. Радушие и говорливость консула вряд ли объяснялись исключительно моим появлением, скорее это было складом его характера. Флегматику в консулах-одиночках делать нечего. Можно свихнуться.