Порфирио расположился в комнате для завтраков с чашкой черного кофе и спортивными страницами из «Таймс», «Геральд Экспресс», «Экземинер» и «Ситизен Ньюс». Он сканировал эти страницы, имея в уме некий определенный профиль, специфическую конфигурацию отличительных признаков. В основном Порфирио делал это чисто по привычке, так как дело было давно закрыто. Но будучи бессмертным, он имел в распоряжении прорву времени на собственные прихоти. Сверх того, он в полной мере обладал инстинктами хорошего, добросовестного копа и полицейской ищейки в придачу.

Но помимо охотничьего у Порфирио были и другие природные инстинкты, гораздо глубже укоренные, так что он моментально насторожился при подозрительном переполохе в гостиной, хотя и совсем негромком. Нахмурившись, он оторвался от газеты, и тут же в комнату влетела заплаканная трехлетняя Изабель в ночной рубашечке.

- Что случилось, mi hija?..

- Мария плохая! - прорыдало дитя, тыча пальчиком в сторону гостиной. - Там… страшный урод в тививизоре!

Порфирио призывно распахнул объятия, и малышка поспешила прильнуть к его груди.

- Мария! - воззвал он, повысив голос. - Ты зачем пугаешь сестренку?

- Она просто дурочка, - с нетерпеливой досадой откликнулся детский голосок.

Порфирио вздохнул, взял Изабель на руки и вошел с ней в гостиную. Малышка взвизгнула и уткнулась ему в плечо, не желая даже взглянуть на телевизор. Однако шестилетняя Мария глазела на экран-чик, будто загипнотизированная. Она сидела на кушетке, перед ней на кофейном столике стояли две нетронутые мисочки с овсяными хлопьями, которые быстро размокали в теплом молоке.

Насупив брови, Порфирио поглядел сверху вниз на свою пра-пра-пра- и еще несколько раз правнучатую племянницу.

- Никогда не называй дурочкой свою младшую сестру, тебе понятно, детка?.. И вообще, что здесь происходит? Я прекрасно слышал какую-то крысиную возню.