- Ух ты! - завопил Бобби Росс дурным от восторга голосом и молниеносно высунулся по пояс, чтобы получше ее разглядеть, и старые теннисные тапочки Бобби внезапно заскользили.

- Господи Иисусе! - дурным от ужаса голосом вскричала его мать, бросаясь всем телом через спинку своего переднего кресла назад, чтобы поймать за штаны ускользающего сына. Но при этом она сильно толкнула под руку отца Бобби, который громко выкрикнул очень дурное слово, и машина резко вильнула.

Бобби на секундочку ощутил, что его ухватили за штанину, но материнская рука сразу же соскользнула и вцепилась в его теннисную тапочку, а эта тапочка с необыкновенной легкостью сама соскочила с его ноги. И Бобби вылетел из «плимута-купе» как раз в тот самый момент, когда машина перескочила через ограждение дороги и начала стремительное семидесятиметровое кувыркание по склону желтого холма.

После этого момента мысли Бобби пришли в беспорядок и смешались. Но он помнил, что очень долго стоял на краю шоссе, поддерживая переломанную руку второй, и глазел на яркий, веселый костер, полыхающий у подножья холма. Было очень душно и жарко, он хорошо помнил это, и асфальт под его босой ногой без тапочки был горяч как огонь, а Бобби все равно никак не мог сдвинуться с места.

Разум его зациклился, навязчивые мысли побежали по кругу.

«Я поранился, мне очень плохо, - думал он, - поэтому мне надо срочно бежать домой, к папе и маме, и пусть они первым делом накричат на меня, но потом отвезут к доктору Верту, где сперва придется поскучать в прохладной зеленоватой приемной, пахнущей спиртовыми примочками, и там всегда лежат скучные комиксы для малышей, - думал он, - но потом доктор Верт позовет меня к себе и вылечит!..

Да, но я не смогу попасть к доктору Верту, поскольку…

Да, но мне плохо, надо срочно бежать к папе и маме…