– Прекрасно, – вызывающе произнесла Брасхофф. – Если вы не разрешите мне продолжать модификацию оборудования, то я буду переведена на другой участок и лишусь возможности работать даже над теорией.

Лицо Эллиота застыло:

– Я же сказал, что мне очень жаль, Брасхофф. Мне запрещено делать даже такую малость. Будьте благодарны, что смогли хоть немного времени поработать над своей любимой идеей.

Брасхофф покраснела:

– Я позабочусь о документации, чтобы дать краткое заключение.

Она отсалютовала и вышла из комнаты. Эллиот, нахмурившись, смотрел ей вслед, не зная, означает ли ее поза раздражение по поводу его решения или это смущение от своей реакции на него.

Находившаяся по другую сторону лаборатории адмирал Ким произнесла:

– Так-так… Ну и молодежь. Хотят всего.

Эллиот расхохотался. Ким обладала способностью заставлять его смеяться даже по поводу самых безобидных высказываний, – Это была хорошая идея, – посерьезнев, повторил Эллиот.

– Конечно, – ответила Ким. – Если бы эксперимент закончился успешно, это могло бы дать нам полезное оружие против клингонов. Да, вы говорили ободряюще. Когда-нибудь молодая леди разовьет свою теорию дальше.

Эллиот покачал головой. Он осмотрелся, чтобы убедиться в том, что Брасхофф действительно ушла, и затем спокойно произнес:

– Я не хотел ее слишком разочаровывать. Идея многообещающая. Но я боюсь, работа ни к чему не приведет. Лучшее, что я могу сделать для карьеры Брасхофф, – это отвлечь ее от навязчивой идеи и занять чем-либо другим. Ее идея – фантазия, и ничего более.

Адмирал Ким вздохнула:

– Жаль, очень жаль. Такая привлекательная идея! Но, конечно, с вашим решением следует считаться. Кстати, вы знаете, весь научный дивизион думает так же.

Эллиот выглядел раздраженным.

– Я боюсь, мне слишком доверяют.

– Чепуха, – запыхтела Ким, – вовсе не слишком. – Почувствовав раздраженность Эллиота, она, как обычно, сменила тему: