— Нет, профессор. Если Пол мечтает обрести покой, предварительно испытав невыразимые страдания в каком-нибудь искривленном и сумеречном гипотетическом континууме, это его дело. У меня таких намерений нет.

— Справедливое замечание, доктор Бревис. Я понимаю вашу позицию. И, оказавшись на вашем месте, наверняка рассуждал бы точно так же. Позвольте мне еще раз поблагодарить вас за то, что согласились со мной побеседовать, и прошу прощения, что отнял у вас время.

Бревис внимательно разглядывал его несколько секунд, а потом проговорил:

— Ну и чего вы добиваетесь, старая лисица? Вы же не из тех, кто готов смириться с поражением.

Дайпенстрем поднял свою великолепную огромную голову, и едва заметная улыбка чуть коснулась уголков его губ.

— Ах, да! Я забыл кое-что еще. Рад, что вы мне напомнили. Раз уж вы здесь, может быть, вы согласитесь посмотреть на некоторые экспонаты, прибывшие к нам из глубокого Тау?

— Учитывая, что весь разговор был затеян исключительно ради этого последнего заявления, не вижу никаких оснований отказываться. Но должен предупредить: какие бы диковины вы мне ни продемонстрировали, я не изменю своего решения.

— Да забудьте вы о моем предложении, дорогой доктор! Я просто хочу показать вам наш маленький музей, где мы собрали разные парадоксы. Думаю, кое-что вас заинтересует. Будьте любезны, следуйте за мной.

Бетонные и стальные стены помещений, расположенных в подвалах под исследовательским центром «Корпорации Тау», были выкрашены в скучный зеленый цвет и оказались такими огромными, что шаги Дайпенстрема и Бревиса гулким эхом разносились по пустым коридорам. Психолог был искренне поражен: правительство даже пошло на то, что обеспечило комплекс собственной охраной в дополнение к весьма впечатляющей службе безопасности самой корпорации. Их документы проверяли и перепроверяли на каждом этаже и на каждом пересечении коридоров с такой тщательностью, что это придавало какой-то мрачноватый оттенок всему предприятию.