Рухнув в траву, Конан увидел на фоне усыпанного звездами неба взметнувшийся меч и, быстро сгруппировавшись, нанес обеими ногами удар в живот стоявшего над ним стража дворца, нанес почти вслепую, но удар, судя по всему, достиг цели: меч отлетел в сторону, а противник, охнув, шмякнулся на спину и исчез из поля зрения. Конан, мгновенно оказавшись на ногах, пригнулся, чтобы прыгнуть на него сверху и оглушить, но остановился в растерянности. С поверженным врагом творилось нечто странное: он, лежа на траве у самой ограды, судорожно подергивался и хрипел, а потом и вовсе затих. Киммериец ошарашено глядел на него, но тот не шевелился. На хитрость, уловку это похоже не было. Зато это очень походило на смерть. От удара в живот?!

Внезапно он понял, в чем дело, и, несмотря на завидно крепкие нервы, вздрогнул от запоздалой жуткой догадки. Подобрав валявшийся рядом меч стражника (свой он оставил у старухи, с собой взял только нож и кувшинчик с сонным порошком, тщательно завернутый в кусок мягкой кожи), Конан медленно пошел к решетке, водя перед собою клинком над самой землей. Наконец что-то звякнуло под ногами у самого сапога бездыханного противника. Варвар присел и, действуя по-прежнему только клинком, раздвинул траву. Тонкое острие торчало из земли на ширину ладони, не больше. Конец его, попав в лунный свет, масляно блеснул – густая темная жидкость каплей застыла на кончике. Слава Крому! Если бы ревностный телохранитель не поторопился напасть первым, он бы сейчас торжествовал победу, а Конан, проткнутый отравленными иглами, беседовал бы с Нергалом… Сомнительное удовольствие.

В саду все так же было тихо. Хорошо, что Ухарта уговорил его оставить оружие у повитухи: схватка, проходившая в полном молчании, ничьего внимания не привлекла. Кончиком меча киммериец нащупал в основании шипа маленький диск, поддел его, вытащил острие и отбросил подальше.