- Не знаю, на чем ваш Пушкин летал, - старался быть вежливым Басов. Из последних сил, между прочим, старался. - А мой корабль от Земли может только на первой космической оторваться. Или я еще не в космосе? - Это Басов уже для поднятия духа хамить стал.

В космосе как? Спорь не спорь - все равно виновным окажешься. Но когда у Басова уже два предупреждения в компьютере космишников торчало, терять ему было нечего. Слава богу, что штрафные квитанции на корпусе при взлете обгорели!

Что еще Басов сказать мог? Пороховые ускорители у него сразу после старта отказали, не иначе Анзор Бедоевич пожмотничал - конверсионный порох у китайцев брал. Пришлось на маршевом двигателе на орбиту выходить. Хорошо еще пять километров набрал, мог вообще выше скорости пешехода не подняться.

Узрев свидетелей, космишник стал покладист и миролюбив.

У него на этот раз свидетелей не было. Задачи были другие. Поэтому басовский бортжурнал и свидетели против его радара даже посолиднее смотрелись. Патрульный это понимал, а потому неохотно принялся выписывать штрафную квитанцию, но не торопился, ожидая, когда Басов скажет: "Командир! Может, без квитанций обойдемся? Чего отчетность напрасно засорять?" Но Басов молчал и безразлично смотрел на звезды, а свидетели, напротив, с живейшим интересом наблюдали за действиями патрульного, и тому ничего другого не оставалось, как раздраженно шлепнуть на составленный протокол своим фирменным факсимиле, исполненным наподобие европейской торговой марки и содержавшим все сведения о составителе протокола. Уныло, но вежливо попрощавшись, патрульный отправился восвояси на свой блестящий кораблик.

След пламени из дюз патрульного катера долго таял в вакууме, планетолет некоторое время потряхивало от работы компенсационных двигателей после лихой отшвартовки космишника, а Басов, раздраженно бросив свежую штрафную квитанцию на панель бортового журнала, прищурился на слегка потускневшие экраны и пробормотал: