— Ладно, оставим его в покое.

— Ты нетерпим, Дэн. У тебя появилась версия более интересная?

— У меня ничего нет. Я хочу понять, что произошло. Чужие выводы можно выслушать, но не основываться на них. После смерти женщины прошло две недели, и у меня нет времени возвращаться к одному вопросу дважды. На данный момент я усвоил только то, что доказательств смерти Лионел Хоукс нет. Это дает мне право взяться за ее поиски и получить за работу деньги.

— Ну понятно. Ты не можешь обкрадывать человека, зная заранее, что искать тебе нечего. Брось, Дэн! Твой гонорар, который ты получишь от Хоукса, равен чаевым, которые он оставляет швейцару в одном из фешенебельных кабаков.

— Это его дело. Каждый волен распоряжаться своими деньгами как хочет. Швейцар их тоже зарабатывает, а не тащит из кармана.

— Да, дружок, нервишки у тебя расшатались.

— Это еще один повод, чтобы заехать к доктору Хоуксу.

— Бог в помощь. Ну что, труп осматривать будешь?

— Пока нет. Но это право я оставляю за собой. И последний вопрос. Ты ничего не сказал о содержимом желудка. Что эта женщина ела перед смертью?

— Любопытный вопрос.

— И каков же ответ?

— Рыба. Скорее всего отварная. Овощи. Капуста, спаржа, ну… анчоусы. Найдены также частицы переваренных бобов. Очевидно, фасоль.

— Частицы —  это значит не последний прием пищи?

— Верно. Скорее всего бобы были на завтрак. Рыба —  это уже обед. Обедала она часов за восемь до смерти.

— А погибла в десять вечера?

— В десять с минутами.

— Что ж, док. ты мне очень помог, но если возникнут новые вопросы, я тебя навещу.

— Заготовлю твою фотографию из «Лайф», чтобы ты оставил мне автограф.

— Для тебя сколько угодно. Испишу все стены твоего кабинета.