- Это невозможно, - вздохнул Тимофеев. - Я уже не могу не думать об этом приборе. Он взял меня в плен, и я должен его сделать. Иначе от него не освободиться.

Света зажмурилась и пошла на откровенную провокацию, которую ни за что не позволила бы себе в иных обстоятельствах.

- Выбирай, - приказала она. - Либо я, либо он.

На горе-изобретателя было жалко смотреть.

- Я люблю тебя, Света, - скорбно промолвил он. - Но ты не права. Изобретений, бесполезных для научно-технического прогресса, не бывает...

- А трамвайные компостеры?! - вне себя закричала девушка и кинулась прочь.

Когда Тимофеев шел из столовой, чтобы провести остаток обеденного перерыва в полезных размышлениях о судьбах открытий, к нему неспешно приблизился кряжистый мужик, плоть от плоти земной, бригадир сельских механизаторов Федор Силуков.

- Тимофеич, - произнес он прокуренным голосом, придав ему сколько возможно задушевности. - Веялка не фурычит. Взбрыкивает, язви ее, и зерном фукает. Зашел бы...

- Зайду, - рассеянно пообещал Тимофеев. - Федор Гаврилович, у вас, я помню, дома имеется сломанный диапроектор "Экран"...

- Непременно имеется, - обрадовался Силуков, быстро уловив, чем именно он сможет отблагодарить полезного человека. - Забирай его, Тимофеич! Один леший, я себе видеомагнитофон покупаю. Только ты учти, парень: мне не треба, чтобы веялка по небу летала. Мне треба, чтобы она зерном, язви ее, не фукала. А то я тебя знаю - ты рационализатор злостный... Ну скажи на милость, на кой нам картофелесборочный комбайн, что ты из списанной "Нивы" соорудил? Он же, язви его, бензину сколько жрет, а нам, один леший, по осени шефов из города нагонят - они всю картошку подчистую выберут...

Вечером было совсем плохо. Девушка Света подцепила под руку местного комбайнера Васю и, поджав свеженакрашенные губки, прошла с ним на танцы мимо печального Тимофеева, державшего под мышкой раскуроченный диапроектор. Сердце злостного рационализатора дробилось на мелкие фрагменты, обливаясь при этом кровью. Но он твердо знал, что наука требует жертв.