Затем вставил в клеммы питания поношенную, но еще годную к употреблению батарейку "Крона" и нажал на клавишу пуска. Тусклый луч света устремился в бездну межзвездного эфира, где по неведомым орбитам неслись дикими табунами непуганые метеорные потоки. В конусе этого луча, непрерывно расширяющемся, захватывающем все больший участок неба, пространство стало поляризоваться, стекаясь противоестественными силовыми линиями к исчезающе маленькой в масштабе вселенной точке - самоучке-умельцу с безымянным прибором в руках посреди сельского луга.

Что-то неуловимое изменилось в навеки, казалось бы, устоявшейся картине звездного неба. Потрясенный Тимофеев заметил, как, внезапно дрогнула и поползла по небосклону, явно увеличиваясь в размерах, ухмыляющаяся рожица Луны.

- Ого! - воскликнул Тимофеев. - Импульс великоват...

Отрегулировать мощность посылаемого импульса было делом одной минуты, и Луна застыла на месте. Облик ее показался Тимофееву, а также и мириадам астрономов, наблюдавших в эту дикую ночь извечную спутницу влюбленных в точные оптические приборы, слегка размытым. Луна стала ближе к Земле на добрую тысячу километров, и от рывка поднялась столбом вся пресловутая лунная пыль.

Эксперимент между тем продолжался.

Где-то на невообразимой высоте вспыхнул целый рой новых звезд, и, прежде чем Тимофеев успел додумать до конца мысль о том, что не худо бы предварительно оборудовать здесь блиндаж, в холодном полуночном воздухе раздался артиллерийский посвист. Слетевший с наезженной космической колеи метеорный поток минометным залпом накрыл присевшего в испуге умельца. Небесные камни различного калибра с глухим стуком бились о луг, выбрасывая во все стороны фонтаны рыхлой земли. Тимофеев судорожно выключил прибор и, подивившись собственной везучести, извлек из кармана форменной куртки фонарик. Он тщательно обследовал близлежащие воронки, но все заслуживающее внимания зарылось глубоко в недра, а от прочего межзвездного хлама не осталось даже пыли.