- Я разделяю твою тревогу, - сказала Мармион, - и мы соблюдаем крайнюю осторожность во всех вопросах, касающихся Сурса. Боюсь, что то, с чем мы столкнулись сейчас, - всего лишь, так сказать, верхушка айсберга. Некоторые из моих коллег опасаются, что и другие населенные планеты могут потребовать статуса "живого мира". Они боятся, что случай с Сурсом породит прецедент. Вот если бы мы сумели доказать, что наш мир - единичный случай планетарной одухотворенности...

Она с надеждой посмотрела на Яну.

- Ты что, ждешь, что я могу представить тебе доказательства? Я сама едва успела примириться с мыслью, что подобное вообще существует...

- Вот-вот, продолжай в том же духе! Если кто-нибудь спросит тебя, именно так и отвечай.

- А вдруг Сурс - не один такой?.. Неужели Мармион, сама того не ведая, была права?

Мармион вздохнула.

- Ну, тогда комиссии тем более не нужно, чтобы информация о Сурсе была предана огласке. Они не желают провоцировать население других терраформированных планет на борьбу за равные права. Но я подозреваю, что Совет Межпланетного Сообщества пожелает провести что-то вроде голосования, чтобы решить, не следует ли считать живыми существами и другие планеты, которые прежде воспринимались только как объекты заселения. Мармион глубоко вздохнула.

- Как просто все выглядело там. - Она махнула рукой в сторону смотрового экрана, на котором уже было невозможно разглядеть Сурс. - Там почти все кажется простым.

- В основном потому, что ничего не заслоняет перспективу, - заметила Яна.

- Ну, это был пункт первый, Яна, - решительно продолжила Мармион. - Мы не имеем возможности узнать, есть ли еще живые планеты, а потому будем отстаивать уникальность Сурса. Что сильно упростит дело. По крайней мере, мне так кажется.

- А пункт второй?

- Мэттью Лузон поправляется после ранения и...

- И мечтает заставить нас расплатиться за все унижения, которым мы его подвергли? - закончила Яна, когда Мармион запнулась, подыскивая выражения.