И улыбнулся. Да так, что я едва не забыла, как меня зовут.

Остатки крови отхлынули от моего лица, и я, от неожиданности, покачнулась.

Но он был быстр. Очень быстр.

Я еще не успела прикрыть ресницы, чтобы не видеть выражения его лица, а он уже стоял рядом.

Его пальцы грубо приподняли мой подбородок, принуждая смотреть себе глаза. В которых расстилалась снежная пустыня.

— У меня есть выбор. Убить тебя. Или… стать твоим учителем. — Он говорил медленно, сдерживая, рвущееся из груди шипение. Заставляя меня ощущать себя даже не пылью под его ногами, а чем-то неизмеримо меньшим. Что посмело встать препятствием на его пути, и не имело ни одного шанса на пощаду. — Я выбрал — второе. Потому что, ты… мне… нужна. И ты будешь жить, до тех пор, пока это так.

Чем ярче проявлялась его грубость, тем легче становилось мне найти силы, чтобы сопротивляться ему. И, не смотря на всю униженность моего положения, я ответила ему довольно резко.

— Если мне не изменяет память, тебе это не удалось.

Я понимала, что нарываюсь. На то, о чем могу пожалеть. И нарвалась.

Он еще выше поднял руку, заставляя меня приподняться на цыпочки, и замереть, боясь даже дышать, когда холодный металл коснулся моей коже на шее.

Его лицо было абсолютно бесстрастным. Из него исчез, так мучающий меня холод. В нем не было высокомерия. В нем не было ярости.

В нем не было ничего. Кроме констатации того факта, что он, реально может сделать со мной все, что захочет. И я сдалась.

Надеясь, что не навсегда.

Лезвие исчезло едва ли не сразу, как только я начала опускать ресницы, признавая свое поражение.

Отпустив мой подбородок, он вернулся назад на скамейку, окинув меня еще одним пронзительным взглядом.

— Я хочу, чтобы ты поняла сразу. И не заставляла меня больше повторять.

Дождавшись, когда я кивну головой, больше не утруждая себя выражением эмоций, продолжил.